Осенний пост

В этом году хороша осень. Помню, я раньше не очень любил ее... А сейчас как-то в тему пошло. Очень ога в этом году спокойная. Просто в окно выглянешь, и сразу спокойнее. И это очень кстати. А в жизни все неспокойно. Все время бесконечная суета, а тут в окошко глядь - и хорошо. А там человечки, машинки суетятся... Но так всетаки спокойно суетятся. Как надо все. Правильно.
На этом мысли заканчиваются...

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Дураком

Голос разума, ответь!
Тишина.
Догорают в тишине
корбли.
И попытки полететь
Не прошли
Остаюсь в забытом сне
Валуна.
Рассыпаются часы
на пути
Я останусь навсегда
дураком
Мимо взлётной плосы
босиком.
Мне, наверно, никуда
Не прийти.
NIght-SkyLarK
25.06.2010 

(no subject)


Ну что вы сидите? Смотрите!
Вам только дверь приоткрыть и
Выйти
Из замкнутой цепи событий,
А дальше - летите
Куда хотите.
Вот вам весь мир открытий!

Ну что вы глядите так уныло,
Как будто сердце остыло
И нет пыла.
Я знаю, оно еще не забыло,
Ведь было,
А значит еще остались силы.
Зачем же вы двери свои закрыли?

Ну что вы, спросите, зачем все это?
Конечно, нет ответа,
Но это
Не значит, что в мире нет больше света.
Он где-то,
На этой планете, где лето.
Возможно, в конце того куплета.

Ну что вы, сидите на том же месте?
Не тянет разгуливать по планете?
Не дети?
Вы ждете, что счастье само вас встретит?
Поверьте,
Никто за эту жизнь не в ответе.
Гарантии - только на право смерти.

Night-SkyLarK
24.10.2009

Великое сражение (Зарисовка)

Великое сражение

Летнее полуденное солнце, расположившись по центру голубого купола, наблюдало за действиями, развернувшимися на огромном поле, блестящем сочной зеленью. Две могучие армии двигались навстречу друг другу с разных концов поля. Одна – мрачная и темная, двигалась медленно и вязко, будто под ногами у них не шуршала зеленая трава, а булькало вязкое болото. Со стороны этой армии раздавался зловещий звон металла и ужасающий вой. Казалось, этим воинам нечего было терять, и все что им было нужно – это умереть, и возможно, поэтому они шли на вторую армию, яркую и сонную, как ранняя осень. Казалось, она грациозно парила над полем, рассекая лёгкую дымку. Со стороны этой армии раздавались звуки струн, и по ней пробегали волны в такт музыке. Наконец, армии приблизились настолько, что можно было разглядеть выражения лиц противников, и остановились. Лица первой армии выражали боль и страдания, в то время когда лица второй выражали безмятежное счастье. Первым вперед вышел предводитель ярких. Ноги его были босы и одеты в рваные и разрисованные джинсы. За спиной висела потертая гитара, а на носу оранжевые очки. Лицо было не брито, а волосы не стрижены. Предводитель поднял вверх обвитую десятком ярких веревочек руку с вытянутыми указательным и средним пальцами и прокричал:

 - Give Peace A Chance!

 - Give Peace A Chance! – Вторила ему армия.

Теперь навстречу яркому вышел тёмный предводитель. Ноги того были обтянуты черными штанами с клёпаным ремнем и висящей цепью на поясе и обуты в розовые кеды. Черная майка с розовой аппликацией обтягивала его худое тело. Черная как смоль челка опускалась на лицо, испещренное металлом. Не выпрямляя сутулой спины и не поднимая головы, лидер поднял руку в черном напульснике с зажатой между пальцев опасной бритвой протяжно прокричал:

 - Мы любим страдать!

 - Мы любим страдать! – воем отозвалась темная армия.

 - Make Love, Not War! – прогремела яркая вместе с предводителем.

 - Хватит любить друг друга, давайте лучше умрем! – провыла в ответ другая.

 - Hell No, We Won’t Go! – Вновь взревела первая и шумно понеслась вперед.

            Через мгновение силы схлестнулись, и начался беспощадный и кровопролитный бой. В щепки разлетались гитары, разбитые о черные головы и спины, гремели цепи, опутывая спрятанные в волосах шеи. Бритвы норовили пройтись по венам, разрезая фенечки. В глазах ярких воинов был дурман, в глазах черных – слезы. Наконец битва стихла. Темная армия была повержена, все её солдаты истекали кровью и медленно умирали – они были слишком слабы и безвольны. Яркая армия потерпела куда меньшие потери. Она тихо уходила с орошенного кровью поля. Наблюдай кто-нибудь со стороны, он решил бы, что в бою победила она. Но наблюдало только полуденное солнце.

Стихи+

Голыми

Голыми по переулкам,
По заснеженным аллеям.
Мы с тобою два придурка -
Завтра оба заболеем.

Ты прекрасна и воздушна,
Я же выгляжу нелепо.
Но в одежде слишком душно -
Мы вернулись в наше лето.

И следы, что наши ноги
За собою оставляют
На исхоженной дороге,
Снегопадом заметает.

И под этим снегопадом
Мы друг друга обнимаем,
И друг друга греем взглядом,
И от наших взглядов таем.

7.7.8
Night-SkyLarK


Бывает


Бывает, так сильно к тебе тянет...
Какая там любовь, к черту?
А впрочем, черта уже давно стерта,
Да была ли она? Кто знает?

Бывает, как будто в глазах что-то...
А впрочем, не поймешь толком,
Что это, разбитого ли осколки,
Или отсветы от ламп просто.

Бывает, как будто забыл даже,
Не вспоминалась, не снилась.
Но снова вспомню, как небо кружилось,
Едва ты только "Привет" скажешь.

Бывает, так сильно к тебе тянет...
И не вырваться из круга,
Как будто мы созданы друг для друга.
Ну а впрочем, так не бывает.

29.07.08
Night-SkyLarK


Хороший человек


Под небом пасмурным и тусклым
Он улыбается прохожим,
Или грустит о чем-то грустном,
Но как-то добродушно, все же.

Шагая меж людей и зданий,
Он в каждом ценит его душу.
Здесь, в мире недопониманий,
Он понял всех немного лучше.

Он любит быть чуть-чуть небрежным,
И даже быть небрежным сильно.
Быть белым, но не белоснежным,
Быть элегантным, а не стильным.

И если кто-то вдруг страдает,
Он чувствует, как будто кожей.
Его никто не заставляет,
Он просто человек хороший.

8.8.8
Night-SkyLarK

Мои стихи

Циник`s life
Мне циником не стыдно быть:
Искать в возвышенном земное,
В обмане правду находить,
И жить в согласии с собою.

Пока романтик пьёт вино
И размышляет о прекрасном,
И, глядя в тёмное окно,
Считает время, час за часом,

Я набираю номер твой,
И ты идешь ко мне на встречу.
И я в согласии с собой,
И не потерян даром вечер.

А из забытого окна
Романтик с тихою досадой
Увидит, как ты не одна
Гуляешь по ночному саду.

***
Ты веришь в меня,
Но мы не знакомы.
При свете огня
Нас выведет к дому
Кривая души,
Вплетенная в тело.
Сверкают ножи
Проворно и смело.
Бутылка вина
Гуляет по жилам,
Но эта волна
Тебе не по силам.
И падает вниз,
И бьётся о скалы
Упрямый каприз,
Налитый в бокалы.
Сверкнувший вдали
Спасительным светом
Я звал корабли,
Сулил им ответы.
Но утро пришло
С тобою в постели,
Все произошло,
Как мы и хотели.

***
Что-то скрывается в этих глазах,
Запахи ночи в твоих волосах.
Черные крылья и огненный взгляд.
Терпкие вина - разбавленный яд.
Нежные ласки, удары плетей,
Ангелы в масках блядей и чертей.
Вечное счастье в умелых руках
Рвется на части, ссыхается в прах.
Комьями серой и липкой золы
Падают с неба твои похвалы.
Судьбы людей, что когда-то ушли
Льются ручьями по телу земли.
Вечные цепи придумал злодей:
Люди окованы властью людей.
Капает жидкость с разжатых клыков:
Может быть - кофе, а может быть - кровь.
Спит твоё тело под полной луной,
Рвётся наружу изодранный вой,
Ты улыбнулась немного во сне:
Может луне, а быть может и мне.

Про любовь
Её нет - это запах весны.
Её нет - это вкус алкоголя.
Это секс и безумные сны.
Это чувство исчезнувшей боли.

Это слабо осознанный бред.
Это следствие и причина.
Это чувство, которого нет
Ни у женщины, ни у мужчины.

Это искренний самообман,
Нежелание жить в одиночку.
Лишь бы что-то врывалось в твой план
И мешало поставить в нем точку.

Мне не страшно найти её вновь,
Меня истина впредь не волнует.
Я хочу снова верить в Любовь,
И пускай Она не существует.

Бестолковые строчки
Я пишу бестолковые строчки,
Я пишу, что не вышло прожить.
Я сижу в закупоренной бочке,
И гляжу через щели нить
На уныло текущие годы,
На летящие вдаль мечты,
На закаты твои и восходы,
И на то, как сияешь ты.

Время
Бежит, глотая повороты, время,
Срубает жизни и взрывает дни.
И вновь кидает радужное семя,
И вновь деревья превращает в пни.
За ним взлетают тысячи песчинок
Воспоминаний и седых волос,
Осколков одиноких половинок,
Улыбок солнце, океаны слёз.
Становятся размытыми причины,
Бессмысленными кажутся слова,
И некогда большие величины
Становятся заметными едва.
Огнём оно проносится над миром,
Срывает маски и сжигает их,
И тот, кто был когда-то нам кумиром,
Сейчас забился в угол и затих.

Геном
Зачаты безумием мира
Пародии на человека,
Мы телом выносливей тигра,
Душой - безнадёжней калеки.

Мы созданы кодом программы
Заботливы и участливы.
Живем, как тупые бараны,
И в том эйфорически счастливы.

Голоса
Все. Больше стихи не пишутся.
Только звуки неземные слышаться,
Тянут куда-то с собою,
Настырно куда-то зовут
Лишают и сна и покоя,
Сознание в клочья рвут.

Дождь. С неба деньги падают.
Женщин вечно безумных радуют,
Дарят им вновь улыбки,
Рождают блеск в их глазах.
Они уже пьют напитки
У дьявола на весах.

Взрыв. Черные тени спускаются.
Каждой тусклой души касаются,
И плотник с потухшим взглядом
Уже достаёт автомат.
Наш мир казался нам адом.
Теперь наш мир - это ад.

Иду на свет
Иду на свет, не пряча взгляд,
Тянусь к нему как к сновиденью,
Иду, ступая наугад,
Хранимый собственною тенью.
Не променяю этот день
На сотни беззаботных лет.
Еще вчера я падал в тень -
Сегодня я иду на свет.

***
Мы рвемся на улицы города,
Падая с крыш и фонарных столбов.
Мы больше не чувствуем холода -
Мы чувствуем вашу любовь!

Мы падаем прямо на головы,
Падаем прямо на ваши зонты.
Мы части чего-то огромного -
Мы капельки талой воды.

Крылья
На твоей обнаженной спине
Я рисую крылья
Лепестками слов.

Мы в ласкающем душу огне,
Но под вечной пылью
Недоснятых снов.

И ты слышишь в глухой тишине,
Как звучат аккорды
Неизвестных нот.

Ты читаешь поэмы в вине,
И мелькают годы:
За секунду - год.

Люблю
Люблю тобою удивляться,
Твоей улыбкой любоваться,
И в блеск твоих волшебных глаз
Смотреть, как будто в первый раз.

Люблю твой голос разноцветный,
Лучистый и беспечно светлый.
Люблю, как в тёплой тишине
Твой шепот слух ласкает мне.

Люблю, как держишь мою руку,
И как стихи читаешь в трубку.
И как смущаешься, когда
Нет и причины для стыда.

Люблю до головокруженья
Твой запах и твои движенья.
Ты безупречна, как во сне.
Скажи, что ты не снишься мне!

Скажи, что все на самом деле,
Оставь царапину на теле.
Мне нужно знать, что я не сплю,
Что бы сказать, что я Люблю.

ОН
Он всегда ходил налегке.
Он всегда ходил в пиджаке.
И всегда была трость в его левой руке,
И большая дыра в кошельке.

Приходил домой перебрав,
И курил, на кресло упав.
Он всегда говорил: "жизнь скучна без отрав",
И ведь, черт возьми, как он был прав!

Он хотел уйти от тревог,
Но найти покой он не смог.
И всегда говорил, что нет верных дорог.
Он и в этом был прав - видит Бог.

Был когда-то он на коне,
И на безысходном был дне.
И он верил, что истина только в вине.
Может быть. С этим спорить не мне.

Он не верил в силу икон,
И не ставил совесть на кон.
Он всегда говорил, что он сам свой закон,
И судить его мог только он.

Не давал подонкам руки,
Был готов их рвать на куски,
И спокойно ладони сжимал в кулаки,
Не боясь получать синяки.

Он увлекся безумной борьбой,
И сжигая мосты за собой,
Он беспечно играл со своею судьбой,
И однажды не выиграл бой.

Путь графита
Когда в мозгу бурлит одна идея,
Бессмысленно немая,
И атмосферы давят всё сильнее,
Виски мои сжимая,
Когда не потерять её пытаясь
За всеми пустяками,
Беспомощно за голову хватаюсь
Обеими руками,
Я все предметы со стола сгребаю
С надеждой и отвагой,
И судорожно на него кидаю
Карандаши с бумагой.
Но на листе, так безупречно белом
И так наивно чистом,
Я не хочу писать слова без дела,
Слова без новых истин.
И я ломаю карандаш с досады
И рву бумагу в клочья,
Но этот стих мне, безусловно, надо
Закончить этой ночью.
И лист бумаги, вновь такой беспечный,
Передо мной ложится,
И это может длиться бесконечно,
Когда мне вдруг не спится.
Но вот уже и лиры переборы
Над тишиной повисли,
И заплелись в волшебные узоры
Безудержные мысли.
Я снова вытащил свой мир наружу,
На ветры и морозы,
И я втираю собственную душу
Графитом в целлюлозу.

***
Она красива, добра и умна.
В её глазах озорная весна.
Она смешна и наивна немножко.
В её движениях грация кошки.

Она ранима, тепла и нежна.
Опять в толпе, но как будто одна.
Она в объятиях черного цвета
Нашла своё бесконечное лето.

***
Я знаю, мне в этом мире никто не указ.
Я знаю, кто-то поймет набор бессмысленных фраз.
Я знаю, кто-то прочтет и скажет: "это про нас".
Я знаю, ты знаешь, о чем говорю я сейчас.

Не знаю, что мне ответят на это врачи.
Не знаю, что скажут дети, и что палачи.
Не знаю, что скажут нищие, что богачи.
Не знаю, что скажешь ты, только прошу, не молчи.

***
Ты знаешь, что ветер шептал обо мне
Когда мы искали реальность во сне,
Когда поднимались на крыши домов
И искали там тени от снов...

Ты видела, как с неба падала ночь,
Как будто пытаясь нам чем-то помочь,
Как будто укрыв нас от мира собой,
Она нам дарила покой...

Ты помнишь мой голос и ласковый взгляд,
Ты хочешь вернуть это время назад,
Ты топишь словами бессмысленный лед.
Ты веришь, тебе повезет.

***
Я ошибся…
В себе не разобрался.
Оступился,
Расслабился, поддался.
Я купился
И разочаровался.
Я напился –
Давно не напивался.
Я решился –
Исправиться собрался,
Ухватился,
Поближе подобрался.
Я раскрылся –
Опять не испугался.
Я разбился
И вдруг расхохотался.
Я свихнулся.
Я к тишине прижался.
Я замкнулся.
Я так и не признался.

***
Под стук клавиатур
И клацанье мышей
Хохмач и балагур
Погиб в моей душе

Тускнеет монитор,
И тихнет кулер вдруг.
Последний разговор.
Прощай, мой верный друг.

***
Снова снятся
Твои мне глаза.
Так искрятся,
Но смотрят назад,
На прошлого тень.

Повторяю,
Взгляни на меня.
ТОчно знаю,
Был прожит не зря
Сегодняшний день.

Просыпаюсь,
Немного грущу,
Одеваюсь
и повод ищу
Увидеть тебя.

Может очень
Я сильно люблю.
Ну а впрочем,
Наверно, я сплю,
Лишь сон свой любя.

***
Как долго ждал я нашей встречи,
Как часто вспоминал я вас.
И тот безумно сладкий вечер,
И то, как быстро он угас.

Вы посмотрели так серьезно,
Вдруг начал голос ваш дрожать.
Сказали мне, что слишком поздно,
И запретили провожать.

Я вас искал везде и всюду,
Но лишь отчаянье нашел.
Я пил вино и бил посуду,
С ума чуть было не сошел.

Но боль ушла, окреп рассудок,
И жизнь вернула краски вновь.
Лишь ныло сердце от зарубок,
Что в нем оставила любовь.

Как долго ждал я нашей встречи,
Как больно мне узнать сейчас,
Что вы погибли в тот же вечер,
Когда не проводил я вас.

---Секрет бессмертия---

        На автобусной остановке стоял молодой человек и красиво курил. Он действительно очень старался красиво курить, и надо отдать ему должное – у него получалось.  Он смотрел, как эффектно смотрится сигарета, зажатая между его средним и указательным пальцами, и чувствовал себя все взрослее и авторитетнее. Потом он плавным движением подносил сигарету к губам и затягивался, всем своим видом демонстрируя, какое огромное удовольствие он получает в эти секунды. Впрочем, удовольствие он получал в тысячу раз больше от самого процесса курения, чем от  табака сомнительного качества. Втянув в себя очередную порцию дыма, он относил руку с сигаретой в сторону. Здесь нужно отметить немаловажный факт, что опущенная рука продолжала держать сигарету в очень эффектном положении: сигарета была чуть наклонена к земле, и от нее струилась тонкая нитка дыма. Однако парень в этот момент уже не смотрел на сигарету – его взгляд был направлен на кульминацию собственного представления – облачко дыма, выпущенное из как-то по-особому открытого рта. После он вновь поднимал руку и смотрел на сигарету, чуть больше истлевшую, чем в прошлый раз. Так повторялось до тех пор, пока сигарета не была выкурена, а после, когда запущенный в стону урны окурок неизменно пролетал мимо, он доставал из пачки следующую. Далее начинался не менее обворожительный процесс – прикуривание. Очень дорогая и красивая зажигалка открывалась откидывающим движением руки, и не смотря на свою дороговизну зажигалась только с третьего судорожного щелчка. Сигарета в губах тянулась к синему огоньку, а огонек к ней, и в результате их долгожданного соединения  на конце сигареты загорался красный огонек, что означало, что процесс начался заново. Первая затяжка была несколько сумбурной, из-за накопленного нетерпения, а следующие вновь выглядели красиво и эффектно. Завидев издали нужный автобус, молодой человек ускорился, его движения были все так же красивы, но как бы прокручены в ускоренной перемотке. И взгляд на сигарету в руке был все так же неотъемлем, и все так же благороден, хотя и значительно менее протяжителен. Когда автобус уже остановился и открыл двери, а сигарета была выкурена чуть больше, чем наполовину, парень стремительным шагом пошел к автобусу. На ходу он в последний раз поднес сигарету к губам, а убирая сигарету, некоторое время проследовал всем телом за ней, как бы не желая с ней расставаться, после чего быстро вскочил на порог автобуса. Выдохнув дым уже в автобусе он не стал на него смотреть – без сигареты в руке эффект был уже не тот. Он достал из кармана жевательную резинку с мятным вкусом и стал усиленно её жевать.  Всего несколько дней назад он купил сигареты, какие любит его отец, и зажигалку и, забравшись в соседний подъезд, впервые закурил. Ему не очень-то понравилось, он даже немного закашлялся, но продолжил. И если бы кто-то сказал ему, что он курит, что бы выглядеть взрослым, он обязательно бы решил, что его хотят оскорбить, ведь он и есть взрослый. Вот только его глупые родители все никак не хотят этого понимать, и поэтому ему приходится так тщательно пережевывать эту резинку. 
        …
        Интересная все-таки штука - сигарета. Сколько уже успел выкурить за полвека, а такое ощущение, будто каждый раз курю одну и ту же сигарету, выкуренную тогда, в соседнем подъезде, и восстающую каждый раз из пепла, как птица-Феникс. Вот же глупая привычка, разглядывать сигарету в руке, пока курю. И чего же в ней такого магического, что как схватила она меня тогда, так и не отпускает, сколько не вырывался? И какие только способы бросить не пробовал – всё бесполезно – не отпускает. Вот ведь действительно - бессмертная. Я – смертный, а она нет. Я умру... нет. Она меня убьёт, а сама будет жить. И других убивать будет, зараза!
        …
        Пожилой мужчина  нервно скомкал выкуренную чуть больше, чем на половину сигарету, не обращая внимания на ожог на ладони, сжал её в кулаке и заплакал.
Night-SkyLarK   18.01.2008г.

Крылья

На твоей обнаженной спине
Я рисую крылья
Лепестками слов.

Мы в ласкающем душу огне,
Но под вечной пылью
Недоснятых снов.

И ты слышишь в глухой тишине,
Как звучат аккорды
Неизвестных нот.

Ты читаешь поэмы в вине,
И мелькают годы:
За секунду - год.

Клип

Белый экран. Яркость постепенно уменьшается, и проявляется концертный зал. Зал не большой, вроде тех залов, что есть в музыкальных школах не очень больших городов. Вдоль правой стены постелена красная дорожка советских времен, слева - ряды потертых кресел. Высокие арочные окна, золотые шторы на них. Под потолком чересчур большая шарообразная люстра в центре и 4 стандартных люстры, которые висят в большинстве гос. учреждений - по углам. Точка обзора камеры - у выхода в конце дорожки. Изображение пошатывается, пробегают шумы. Явно идёт процесс установки и настройки камеры. В объектив попадают то грязные ботинки детей и туфли на толстых ногах женщин, то кресла, в которых усаживаются зрители. Слышны шарканье ботинок, скрип кресел, разговоры в полголоса. Объектив поворачивается к сцене с медленным увеличением. На сцену, чётко отбивая каждый шаг, каблуками выходит полная женщина в ярко красном платье с множеством складок и неуместно большим декольте. Голоса за кадром: "Володь, включай камеру скорее!" - "Да, снимаю уже!". Увеличение ускоряется и на экране маленькая сцена. Слева стоит открытый черный рояль и крутящийся круглый стул, справа из-за кулис выглядывает пульт звукооператора, от которого тянуться провода к микрофону, стоящему в центре сцены. За микрофоном полная женщина нудным голосом объявляет: "Произведение такое-то для фортепиано. Автор - тот-то. Исполняет тот-то". Снизу экрана выползает синяя горизонтальная полоска, на которой белыми буквами написаны название произведения, автор и исполнитель. Раздаются слабые апплодисменты, полная женщина в красном уходит со сцены налево, а со стороны пульта выходит мужчина лет 25-27. На нем смокинг, кристально белая рубашка, идеально начищенные ботинки. Волосы черные, почти до плеч, ровный пробор четко по центру. На глазах непрозрачные темные очки с круглыми стёклами. Пальцы тонкие, плечи широкие, идеальная осанка, высоко поднятая голова. Сделав несколько шагов, мужчина спотыкается о провод на полу и едва удерживается на ногах. Из зала доносится сдержанный смех. Мужчина быстро выпрямляется, поправляет очки, и без того остававшиеся на своем месте, садится на стул, придерживая фрак и раскрывает ноты. Синяя полоска внизу экрана уползает. Зал затихает. Музыкант пробегает пальцами по клавишам. Камера смотрит на мужчину из-за левого плеча. Музыка набирает обороты, и камера в такт музыке начинает вращаться вокруг музыканта, переезжая из положения за "левым плечом" в положение "за правым плечом". В область зрения попадает зал - тихий и неподвижный. На сильном аккорде камера как будто натыкается на пружину и начинает движение в обратном направлении. Изображение смазывается (как при очень быстром движении) - все, кроме музыканта и роля. Затормозив на очередном сильном аккорде, теперь уже снова за левым плечом, изображение стабилизируется, и мы видим, что музыкант уже находится в центре неестественно ровного поля, покрытого зеленой травой и окруженного смешанным лесом. Небо безупречно чистое, солнце находится в зените. Музыка все темпераментнее. Очередной поворот камеры. И в момент сильного аккорда и торможения камеры - на экране молоточки внутри рояля бьют по струнам, и от удара разлетаются искры. Картинка вновь возвращается к музыканту, но тот уже выглядит иначе. При очередном повороте камеры мы видим, что музыкант лишь в черных широких штанах чуть ниже колен и в черных ботинках военного типа. Обнаженный торс покрыт вытатуированными узорами в виде языков пламени. На левой руке черный напульсник. Мужчина обычной физической формы, но все его мышцы максимально напряжены, так что видно выступающие жилы на его теле. Волосы сплетены в тонкий хвост, очков нет, но глаза не попадают в поле зрения камеры. Лицо сосредоточено, скулы сжаты. На очередном аккорде и смене направления камеры, вновь кадры удара молоточков о струны, с еще большими искрами. В музыке все больше страсти. Очередной поворт, и вновь видим молоточки, на этот раз видим, что от искр в рояле появился огонь. Снова поворот, снова удар по струнам, и огонь сильнее. Еще поворот, и после нового удара при повороте уже видно как пылает рояль внутри. Снова поворот, но в момент сильного аккорда мы видим глаза музыканта. Они целиком черные и в них отражается огонь, бьющий из рояля. Снова поворот и рояль пылает. Ноты на нем горят по краям, но еще видна белая их часть. Музыкант продолжает играть на пылающем инструменте. Еще поворот и на смене направления камеры мы видим пылающий рояль и музыканта за ним сверху. От рояля постоянно разветвляющимися ручейками течет огонь. Теперь с каждым сильным аккордом от рояля идет новая волна огня. Каждый раз все больше. Камера удаляется, мы видим, как огонь перекидывается на лес. Камера удаляется еще, и мы видим, как гигантские участки земли горят. Новая волна, и мы удаляемся настолько, что бы увидеть всю планету. Еще сильный аккорд и вся планета пылает в огне. Но камера удаляется еще одним рывком, и планета превращается в точку. Еще удар и Удаление теряет точку, но удаляясь от черного мы видим черный круг. Еще удаляемся и видим, что это стекло очков нашего музыканта на его лице. Все удаляясь в такт музыке, видим, что вернулись в тот зал. Камера вновь оказывается по левое плечо от музыканта и мы видим, что с правой стороны вышла женщина в красном. Она бьёт музыканта по плечу и спрашивает "что у вас?". Музыкант не обращает внимания, но женщина настойчиво повторяет свой вопрос. На третий повтор Музыкант неожиданно замирает, едва приподняв пальцы над клавишами. Снизу экрана выползает синяя полоска с двумя вертикальными параллельными отрезками. Камера отдаляется, картинка с музыкантом и женщиной в красном мутнеет. На экране плеер с дисплеем в руке. Камера отдаляется еще и поворачивается к обладателю плеера. Это сижу я в черной куртке с серой полоской вдоль рукавов в капюшоне. Я сижу в троллейбусе на заднем сиденье, так, что еду спиной вперед, головой прислонился к стеклу. Полная женщина, очень похожая на ту, что была в красном платье, но уже в синей телогрейке с надписью "кондуктор" и черной сумкой через плече. Бьёт меня по правому плечу и спрашивает "Что у вас?". Я привычным движением, молча, достаю из заднего левого кармана джинсов студенческий билет в красной обложке, Откидывающим движением открываю его на секунду, потом вновь закрываю и убираю обратно. Вновь прислоняюсь головой к стеклу, камера стремительно движется к дисплею плеера. Из Мутного изображения вновь проявляется музыкант. Вертикальные отрезки превращаются в треугольник, и полоска уезжает вниз. Музыкант продолжает свою игру. Женщина в красном спокойно разворачивается и уходит. Страсть в музыке уже стихает. Камера блуждает по зрительному залу, показывает открывших рты зрителей. В их глазах шок. Произведение подходит к концу, камера вновь показывает сцену. Музыкант встаёт, поворачивается к залу спиной и уходит. В зале тишина. Начинает вышагивать на сцену женщина в красном. Голоса за кадром: "Володь... выключай" - "А?... А... А да...". Экран гаснет. Конец.